Скачать полное содержание романа отцы и дети

Василий Иванович изумился. — Разве господин Кирсанов от нас уезжает? — Да; и я с ним уезжаю. Вышла замуж и Анна Сергеевна, став спутницей не по любви, а по убеждению. Ногти-то, ногти, хоть на выставку посылай! — Да ведь ты не знаешь, — ответил Аркадий, — ведь он львом был в свое время. Я когда-нибудь расскажу тебе его историю. Обличайте разврат, грязь, только, пожалуйста, без претензии на поэзию. — Что же, природу прикажете изображать: розы, соловья или морозное утро, между тем как все кипит, движется вокруг? Нахлынувший порыв страсти выплескивается в поцелуй с Фенечкой, матерью внебрачного сына Николая Петровича Кирсанова, и из-за неё стреляется на дуэли с Павлом Петровичем.

Смотрите также: Открытие и восстановление наследства

Василий Иванович живо вскочил с скамейки и запел из «Роберта»: Закон, закон, закон себе поставим На ра… на ра… на радости пожить! — Замечательная живучесть! — проговорил, отходя от окна, Базаров. Задок у одного дивана оселся вниз, наклеенное дерево местами отстало. Мне пришла мысль в голову; отчего ее не высказать? — Так; но почему же и мне не высказать своей мысли? Я нахожу, что говорить красиво — неприлично. — Что же прилично? Непримиримость нового и устаревшего показано на примере борьбы поколений. Ему, по старой памяти, страшно стало. — Велел задержать награду, пока не отыщется.

Смотрите также: Право представления в наследстве гражданское право

Профессиональное прочтение и грамотная подача в сочетании с филигранным русским языком и актуальным во все времена сюжетом дают возможность получить истинное удовольствие от прослушивания аудиокниги. Кирсанов Николай Петрович – помещик, вдовец, отец Аркадия. Базаров хотел было взять его и уйти. — Ради самого Бога, — промолвил Василий Иванович, — позволь мне это сделать самому. Пробормотав сквозь зубы: «Здравствуй!» — Базаров отправился к себе в комнату, а Одинцова рассеянно пожала Аркадию руку и тоже прошла мимо его. «Здравствуй, — подумал Аркадий… — Разве мы не виделись сегодня?». Когда его соборовали, когда святое миро коснулось его груди, один глаз его раскрылся, и, казалось, при виде священника в облачении, дымящегося кадила, свеч перед образом что-то похожее на содрагание ужаса мгновенно отразилось на помертвелом лице. Революционер-демократ, разночинец. К концу романа он влюбляется в Одинцову, изменяя свои нигилистические взгляды на любовь. Это происходило, как заметил Обломов впоследствии, оттого, что есть такие начальники, которые в испуганном до одурения лице подчиненного, выскочившего к ним навстречу, видят не только почтение к себе, но даже ревность, а иногда и способности к службе. Принадлежит к тому разряду «прогрессистов», которые отвергают любые авторитеты, гоняясь за модой на «свободомыслие». Он толком ничего не знает и не умеет, однако в своем «нигилизме» оставляет далеко за собой и Аркадия, и Базарова. Она просто испугалась каким-то холодным и томительным испугом; мысль, что она не то бы почувствовала, если бы точно его любила — мгновенно сверкнула у ней в голове. — Спасибо, — усиленно заговорил он, — я этого не ожидал.

Похожие записи: